Меню

Кто такая собака гоголь

Необычное в жизни Н. Гоголя — о детстве, фобиях, гомосексуализме и летаргическом сне

Удивительный загадочный мир Н. Гоголя окружает многих с детства: восхитительные образы «Ночи перед Рождеством», «Сорочинской ярмарки», «Вия», «Страшной мести», от которой все тело покрывается мелкими мурашками. Это только маленький список знаменитых произведений Н. В. Гоголя, самого мистического российского писателя. За границей его сюжеты приравнивают к готическим рассказам Эдгара Аллана По.

В этой статье вы узнаете интересные факты из биографии Гоголя, которые считаются загадочными и мистическими. Приготовьтесь, удивляться до мурашек.

О рождении Великого

Гоголь родился в сельской украинской многодетной семье, он был третьим ребенком из двенадцати. Его мать — женщина редкой красоты. Ей было 14 лет, когда она стала женой мужчины в два раза старше ее.

Говорят, что именно мать развила у сына религиозно-мистическое мироощущение. Мария Ивановна отличалась своим природным взглядом на религию, рассказывала сыну о древнерусских языческих традициях. Сохранились письма Гоголя матери, датирующиеся 1833 годом.

В одном из них Гоголь пишет, что мать в детстве в красках рассказала ребенку, что такое Страшный суд, что будет ждать человека за добродетельные поступки, а какая участь для грешников.

Детство, отрочество и юность

Николай Гоголь с ранних лет был замкнутым и необщительным, о том, что творится в его голове и душе не представляли даже близкие родственники. Мальчик жил обособленно, мало общался со своими братьями и сестрами, но много времени проводил с любимой матерью.

Позже Гоголь рассказывал, что в пятилетнем возрасте он впервые испытал панический страх

«Было мне лет 5. Я сидел один в Васильевке. Отец и мать ушли… Спускались сумерки. Я прижался к уголку дивана и среди полной тишины прислушивался к стуку длинного маятника старинных стенных часов. В ушах шумело, что-то надвигалось и уходило куда-то. Верите ли, мне тогда уже казалось, что стук маятника был стуком времени, уходящего в вечность.

Вдруг слабое мяуканье кошки нарушило тяготивший меня покой. Я видел, как она, мяукая, осторожно кралась ко мне. Я никогда не забуду, как она шла, потягиваясь, а мягкие лапы слабо постукивали о половицы когтями, и зеленые глаза искрились недобрым светом. Мне стало жутко.

Я вскарабкался на диван и прижался к стене. «Киса, киса», — пробормотал я и, желая ободрить себя, соскочил и, схвативши кошку, легко отдавшуюся мне в руки, побежал в сад, где бросил ее в пруд и несколько раз, когда она старалась выплыть и выйти на берег, отталкивал ее шестом.

Мне было страшно, я дрожал, а в то же время чувствовал какое-то удовлетворение, может быть, месть за то, что она меня испугала. Но когда она утонула, и последние круги на воде разбежались, водворились полный покой и тишина, мне вдруг стало ужасно жалко «кисы». Я почувствовал угрызения совести. Мне казалось, что я утопил человека. Я страшно плакал и успокоился только тогда, когда отец, которому я признался в поступке своем, меня высек».

Николай Гоголь с детства был чувствительным человеком, поддающимся страхам, переживаниям, жизненным неурядицам. Любая негативная ситуация отражалась на его психике, когда другой человек смог бы выдержать подобное.

Ребенок утопил кошку из-за страха, он будто бы победил свой страх через жестокость и насилие, но осознал, что так панику побеждать нельзя. Можно предположить, что писатель остался один на один со своими страхами, так как применить насилие вновь не позволяла ему совесть.

Эта ситуация очень напоминает момент в произведении «Майская ночь, или Утопленница», когда мачеха, превратилась в черную кошку, а панночка в страхе ударила и перерубила ей лапу.

Известно, что Гоголь в детстве рисовал, но его рисунки окружающим казались бездарными, непонятными. Подобное отношение к его искусству опять же могло негативно отразиться на самооценке.

С 10 лет Николай Гоголь был отправлен в Полтавскую гимназию, где мальчик стал участником литературного кружка. Неизвестно из-за чего у Гоголя развилась столь низкая самооценка, но именно замкнутость в себе и спровоцировала душевное расстройство в зрелости.

Первая попытка вынести свое произведение на людской суд

Николай Гоголь начал творить, писал он много, но рискнул показать сначала только одно произведение «Ганц Кюхельгартен». Это был провал, на него посыпалась критика, тогда Гоголь уничтожил весь тираж. Перед тем как всё же стать писателем, Гоголь пытался стать актером и поступить на чиновничью службу. Но любовь к литературе всё-таки захватила юношу, который смог найти новый подход к этому виду искусства. Именно Гоголь затронул иную сторону жизни и показал, как живут в Малороссии!

Сборник «Вечера на хуторе близ Диканьки» произвел фурор. Помогала собирать материал и разрабатывать сюжеты писателю его мать Мария Ивановна. Долгие годы Гоголь успешно творил на литературном поприще, вел переписку с Пушкиным и Белинским, которые были в восторге от его произведений. Несмотря на известность, Гоголь так и не стал открытым человеком, а наоборот, с годами вел все более затворнический образ жизни.

Кстати, Пушкин подарил Гоголю мопса Жози, после смерти собаки на Гоголя напала тоска, потому что ближе Жози у писателя точно никого не было.

Вопрос о гомосексуальности писателя

Личная жизнь Гоголя окружена догадками и предположениями. Писатель никогда не состоял в браке с женщиной, возможно даже не имел близости с ними. Есть упоминания в письме матери, что Гоголь писал о прекрасной божественной особе, которую никак не хотел соотносить с обычной женщиной.

Современники говорят, что это была безответная любовь к Анне Михайловне Виельгорской. После этого случая больше женщин в жизни Гоголя не было, как впрочем и мужчин. Но исследователи считают, что письма к мужчинам отличаются высокой эмоциональностью. В незавершенном произведении «Ночи на вилле» присутствует мотив любви к юноше, страдающему туберкулезом. Произведение относится к автобиографическим, отсюда у исследователей появилась догадка в том, что, возможно, Гоголь испытывал чувства к мужчинам.

Семен Карлинский утверждал, что Гоголь — очень верующий человек, богобоязненный, поэтому не мог в свою жизнь включить любые интимные связи.

Но Игорь Кон считает, что именно богобоязненность не позволила Гоголю принять себя таким, какой он есть. Поэтому развилась депрессия, появились страхи быть непонятным, в результате писатель полностью ударился в религию и довел себя до смерти, моря голодом — это были попытки очистить себя от греховности.

Кандидат филологических наук Л. С. Яковлев называет попытки определить сексуальную ориентацию Гоголя «провокационными, эпатажными, курьезными публикациями» .

Гоголь-моголь

Николай Гоголь безумно любил козье молоко в сочетании с ромом. Свой удивительный напиток писатель в шутку называл «гоголем-моголем». На самом деле десерт «гоголь-моголь» появился еще в давние времена в Европе, впервые был изготовлен немецким кондитером Кёкенбауэру. Так что известный взбитый яичный желток с сахаром не имеет отношения к знаменитому писателю!

Фобии писателя

  1. Гоголь страшно боялся грозы.
  2. При появлении незнакомого человека в обществе, уходил, чтобы с ним не столкнуться.
  3. В последние годы вообще перестал выходить в свет и общаться с писателями, вел аскетичный образ жизни.
  4. Боялся показаться некрасивым. Гоголю ужасно не нравился его длинный нос, поэтому просил художников на портретах изобразить нос, приближенный к идеалу. На основе своих комплексов писатель написал произведение «Нос».

Летаргический сон или смерть?

Гоголь постоянно думал о захоронении заживо и ужасно боялся такой участи. Поэтому за 7 лет до своей смерти оформил завещание, где указал похоронить его только тогда, когда появятся видимые признаки разложения. Умер Гоголь в возрасте 42 лет, после голодания перед Великим постом в течение 15 дней.

В ночь с 11 на 12 февраля за неделю до смерти писатель сжигает в печи второй том «Мертвых душ», объясняя это тем, что его попутал злой дух. Писателя похоронили на третий день после смерти. В 1931 году некрополь, где был похоронен Гоголь, ликвидировали и приняли решении и переносе могилы писателя на Новодевичье кладбище.

После вскрытия могилы обнаружили отсутствие черепа Гоголя (по словам Владимира Лидина), позже появляется слух, что череп в могиле был, но повернутый на бок. Огласки эта информация долгие годы не предавалась и только в 90-х годах вновь заговорили о том, не был ли Гоголь случайно похоронен в состоянии летаргического сна?

Существуют некоторые факты, подтверждающие, что Гоголь мог быть похоронен заживо. Привожу то, что мне удалось найти.

После перенесенного малярийного энцефалита 1839 году Гоголь часто падал в обморок, который приводил к многочасовому сну. На основании этого у писателя развилась фобия, что его могут похоронить заживо, пока он будет находиться без сознания.

Но официальных свидетельств о том, что в 1931 году при вскрытии могилы обнаружили череп, повернутый на бок, нет. Свидетели же эксгумации дают разные показания: одни говорят, что все было в порядке, другие утверждают, что череп был повернут набок, а Лидин вообще не увидел черепа на должном месте.

Полностью развенчивает эти мифы наличие посмертной маски. Её невозможно сделать на живом человеке, даже если он находится в летаргическом сне, потому что человек все равно отреагирует на высокую температуру во время процедуры и начнет задыхаться от заполнения гипсом внешних органов дыхания. Но этого не было, Гоголь был похоронен после естественной смерти.

Источник

О Гоголе смеясь

Ну что, друзья, сможем мы игнорировать юбилей Николая Васильевича Гоголя? Думаю, никак. Никак не проигнорируем. 1 апреля великому писателю украинского народа исполняется двести лет. Предлагаю начать отмечание этого события с весьма занятных миниатюр господина Сибирева О. А.

Читайте также:  Выкройка жилета для маленьких собак

Господин Сибирев не из девятнадцатого века, как нам всем хотелось бы, а, увы, из века двадцать первого. Тексты взяты мною из ЖЖ господина Сибирева.

Конечно, влияние господина Хармса, например, вполне можно там уловить, но, многое, многое, весьма, весьма, занятно, господа. Я лично, например, в полном восторге от миниатюры «Чаадаев, вы скотина».

Думаю, этот автор многим известен, но хуже он от этого не стал, верно?

Вот что я могу сообщить о нем: Олег Аликович Сибирев, 1974 года рождения, живет в г. Москва, два высших образования (педагогическое и юридическое), состоит на госслужбе, ни в каких литературных изданиях не печатался.

Миниатюры публикуются с разрешения Сибирева О. А.

Маджик пипл, Вуду пипл

Гоголь очень сильно был привязан к своей собачке Джози породы мопс, подаренной ему Пушкиным. Когда же собачка издохла (Гоголь неделями не кормил животное), на Николая Васильевича напала смертельная тоска и уныние.

Постепенно его начали посещать ночные видения и галлюцинации: однажды во сне собачка сообщила Николаю Васильевичу, что он является Магистром и Верховным Жрецом Вселенского ордена Мальтийского восьмиугольника и может воскрешать «всяку тварь и всяко нечисть по своему разумению и благоволению».

С этого дня жизнь Николая Васильевича круто изменилась: каждую ночь в его Петербургской квартире начали проходить кабалистические мессы и непонятные жертвоприношения. Ему являлись фантомы Вуду и души давно уже умерших людей. Данные мероприятия сопровождались ритуальными танцами и песнопением грузинского хора.

Кончилось же всё это тем, что через несколько дней сосед Николая Васильевича по подъезду — купец Скоробейников набил Гоголю морду и галлюцинации в тот же день прекратились.

Являясь почитателем гения Пушкина и его личным другом, Гоголь не любил приезжать к Александру Сергеевичу на званные обеды. Это было связано с тем, что Пушкин постоянно подсыпал Гоголю в еду тяжёлые наркотики, которые он покупал у цыган, и потешался над ним.

После второго блюда обезумевший Гоголь неизменно вскакивал из-за стола и начинал бегать по дому.

— Дом набит чертями! — истерическим голосом кричал Николай Василич, — И Вий тут. Изыди нечистая сила. Изыди.

Потом Гоголь терял сознание и бесчувственно падал на пол, а Пушкин разрешал своим детям немного с дядей Колей поиграть. Детишки окружали тело дяди Коли и начинали бить Гоголя по голове железными молотками.

Дети Пушкина называли это: «Делать Гоголь-Моголь».

«Чаадаев! Вы скотина!
Вы грязная Свинья!
Запомните это —
Вы СКОТИНА!
Гоголь»

Пушкин окончил писать письмо и отправил его адресату. А на следующий вечер вся общественность Петербурга, собравшаяся в доме графа Трубецкого, наблюдала за тем, как Чаадаев что есть мочи долбает Гоголя.

Пушкин появился как раз в тот момент, когда Чаадаев ставил Гоголю второй фингал.

«Жуковский! Вы ублюдок!
Вы жирный хряк!
Запомните это —
Вы УБЛЮДОК!
Крылов»

Драки среди литераторов продолжались до 1837 года.

Гоголь и хромота

В связи с тем, что Гоголь редко появлялся «на людях», мало кто обращал внимание на то, что Николай Васильевич слегка прихрамывал и не редко падал на землю, расшибая себе лоб. А случилось это вот как.

Летом 1835 года Гоголь гостил в деревне у Пушкина. Обычно Николай Васильевич просыпался только к обеду, а тут вскочил засветло, накатил несколько рюмашей рябиновой настойки и давай безобразничать: за молодыми девками бегает, за непристойные места их хватает, задницу свою оголяет и старух деревенских в смущение вводит. Да в такой «раж» озорник вошёл, что Пушкин от греха подальше спустил на него бойцовых собак, дабы угомонить.

А он всё не унимается — бегает весь окровавленный и орёт нечеловеческим голосом. Пришлось тогда деревенским мужикам его дубинами-то до полусмерти и исколошматить.

Гоголь не совсем грамотно писал на русском языке, поэтому Пушкину постоянно приходилось делать Гоголю замечания:

— Говно, Николай Васильевич, — нравоучительно произносил Пушкин, — пишется через букву «о», а словосочетание «хрен на рыло» предлагаю заменить фразой: «Ну и лицо у вас, милейший князь».

Гоголь никогда не завязывал сам себе на туфлях шнурков. И Пушкин никогда не завязывал сам себе на туфлях шнурков. Бывало смеху подобно: приедет Пушкин к Гоголю и с умным видом учит Николая Васильевича шнурки на туфлях завязывать.

Источник

Символика собаки в «Записках сумасшедшего» и ее литературные источники

Иваницкий А. И. д.ф.н., вед. науч. сотр. ин-та высш. гуманит. исслед. РГГУ (Москва) / 2009

Случаи взаимного подобия людей и животных у Гоголя чрезвычайно многочисленны. В то же время можно отметить совсем немного примеров полного очеловечивания зверя — причем без вмешательства сверхъестественных сил, точно определенных Юрием Манном как «носители фантастики» 1 . Так, в «Носе» упоминается о некоем пропавшем пуделе, который, по обнаружении, оказался казначеем. Сюжетом такое «неволшебное» очеловечивание зверя становится лишь в переписке собак, воображаемой Поприщиным в «Записках сумасшедшего».

Прямыми предшественниками Гоголя в развитии этого мотива выступают немецкие романтики, и, прежде всего Э. Т. А. Гофман, в творчестве которого данный мотив отражал т.н. «злой принцип», правящий миром, и носил отчетливую антипросветительскую, антирационалистическую окраску. В мире, где духовное начало возводится к материальному, оно, в конечном счете, и сводится к нему. То есть профанируется, сохраняя лишь свои внешние атрибуты (чтение, письмо, речь и т.д.). Ими вполне может овладеть кот — в итоговом романе «Житейские воззрения кота Мурра», или обезьяна — в повести «Сообщение об одном образованном молодом человеке». («Обезьяний» мотив примерно в те же годы развивает В. Гауфф в новелле «Обезьяна как человек»). Особняком в этом ряду стоит повесть «Новейшее известие о судьбах пса Бергансы», заглавного героя которой Гофман открыто заимствует из новеллы М. Сервантеса «Беседа собак».

Повесть о Бергансе стоит ближе других к «Запискам сумасшедшего» не только потому, что в ней очеловечивается именно собака. Схожи психологические подоплеки этого очеловечивания. Социальный аутсайдер, безнадежно влюбленный в девушку, предназначенную другому, мысленно превращает собаку в своего рода «оракула», поверяющего ему некие тайны о возлюбленной. Это превращение собаки в оракула, выходит, на мой взгляд, за рамки романтических смыслов, соединяя разностадиальные значения образа собаки в европейской культуре. В мифах — как германских, так и славянских, — волк (напр., Фенрис в «Старшей Эдде») либо собака представляли первородный хаос в упорядоченном мире и грозили ему возвращением в этот хаос 2 . Комический аналог Фенриса встречается у Гоголя в Х главе 1-го тома «Мертвых душ»: на карикатуре, описываемой почтмейстером, Наполеон изображен в виде цепной собаки Англии, которая грозит России «. если что не так. выпу[стить] эту собаку» 3 и этим вернуть упорядоченный послевоенный мир в состояние первородной стихии.

Именно в силу своей причастности «началу времен» собака могла выступать в роли оракула, кудесника и т.п. В сказках — народных, а затем литературных, — оракул становится волшебным помощником (см., напр., русскую народную сказку «Иван Царевич и Серый Волк»), либо сторожем некоей заповедной области (см., напр., «Огниво» Г. Х. Андерсена). В последующей, собственно литературной традиции (в том числе у Гоголя) собака регулярно наделяется противоположной сторожу ипостасью бродяги, изгоя, живущего на внешней границе социального мира 4 . Рассматриваемые повести как Гофмана, так и Гоголя по-своему преобразуют и сочетают эту фольклорно- мифологическую и литературную символику собаки.

«Берганса» — одна из наиболее автобиографичных повестей Гофмана, иносказательно повествующая о безнадежной любви писателя к Юлии («Юльхен») Марк: Гофман был женат; Юльхен — обручена с человеком необаятельным и нелюбимым ею, но привлекательным для родителей. В центре повести — самый драматичный эпизод платонического романа Гофмана и Юльхен. Однажды во время совместной прогулки в лес подвыпивший жених попытался овладеть Юльхен. Узнав об этом, Гофман является к Маркам и устраивает громкий скандал, в результате которого его навсегда изгоняют из дома его возлюбленной и запрещают впредь где бы то ни было видеться с нею. В повести Гофман передает собственную роль в роковом эпизоде в доме Марк Бергансе — преданному псу девушки, люто ненавидящему постылого той жениха. Став свидетелем безобразной сцены, Берганса пользуется удобным случаем отыграться на недруге и кусает того, куда придется. В итоге, однако, именно он навсегда изгоняется из дома и становится бродячим псом. В этом качестве его встречает лирический герой, которому Берганса и рассказывает обо всем происшедшем 5 .

Таким образом, свой подлинный смысл повесть Гофмана получает лишь в соотнесении с контекстом, который, однако, в сюжете никак не проявлен. Это делает повесть аналогом дневниковых записей, то есть внутренним монологом автора, обращенным не к другим, а к самому себе. Гофман, как известно, вел дневники, где среди посторонних записей то и дело напоминал себе о Юльхен под кодированным сокращением «Ктх». (имелась в виду заглавная героиня драмы Г. Клейста «Кэтхен из Хайльбронна», с которой у Гофмана ассоциировалась Юлия Марк) 6 .

Если в тексте пес повествует лирическому герою о своем превращении из сторожа «правильного» мира в изгоя победившего мира «злого принципа», то в контексте он превращается в «оракула», рассказывающего реальному Гофману о его собственной несчастной любви. Итогом которой для самого Гофмана становится та же собачья ипостась изгоя, что и для придуманного им Бергансы: изгнание из дома Марк фактически знаменовало для него изгнание из мира в целом.

Легко увидеть, что прообразом «собачьей» фантазии Поприщина выступает не только и даже не столько текст, сколько контекст повести о Бергансе. Если мотивы собаки-сторожа и собаки-изгоя лишь иносказательно обнаруживаются в финале «Записок. », то «вещую» роль Меджи, собаки своей избранницы, Поприщин утверждает открыто: «Я давно подозревал, что собака гораздо умнее человека; я даже был уверен, что она может говорить, но что в ней есть только какое-то упрямство. Она чрезвычайный политик: все замечает, все шаги человека. // . я знал: у них политический взгляд на все предметы» (III; 200, 202).

Читайте также:  После скольких вязок собака может забеременеть

Смысл «вещей» роли собаки в «Записках. », существенно новый в сравнении с «. Бергансой», может быть прояснен с учетом того, что избранница Поприщина, директорская дочь Софи, не только прочно связана с петербургским миром, но в известном смысле олицетворяет этот мир в сознании героя. С одной стороны, столица в «Записках сумасшедшего», как и в большинстве других посвященных ей повестях «Арабесок», отчетливо предстает злым и бессердечным миром «злого принципа». Это обнажается в финале повести, где Петербург замыкается для героя в виде сумасшедшего дома, а «своим» оказывается воображаемый им и явно противостоящий столице традиционный мир «русских изб», где героя ждут его дом и его мать: «Спасите меня. дайте мне тройку быстрых, как вихорь, коней! Садись, мой ямщик, звени, мой колокольчик, взвейтеся, кони, и несите меня с этого света. Вон. лес несется с темными деревьями и месяцем. вон и русские избы виднеют. Дом ли то мой синеет вдали? Мать ли моя сидит перед окном. » (III, 214. Здесь и далее курсив мой. А. И.). По оценке Ю. Лотмана, искомым для Поприщина оказывается в финале «домашний» мир 7 .

Но, с другой стороны, Поприщин, в отличие от лирического героя «. Бергансы», жаждет полноценно войти в петербургский мир, то есть взойти по его социальной лестнице. А Софи не только принадлежит петербургскому миру, но именно этой принадлежностью привлекает героя. Так, симпатия Софи желанна герою в дополнение к расположенности самого директора, в котором Поприщин уже почти себя уверил: «Я замечаю, однако же, что он (директор — А. И.) меня особенно любит. Если бы и дочка. » (III, 196). Оброненный Софи платок приводит его в восторг не только тем, что он «амбра, совершенная амбра!», но, прежде всего тем, что «Так и дышит от него генеральством!» (III, 197).

Именно страстное желание узнать мысли шефа: «. узнать, о чем он больше всего думает; что такое затевается в этой голове» — рождает в герое стремлению войти в физическое пространство господского мира, венчаемое будуаром и спальней Софи, регулярно именуемой «ее превосходительство»: «Хотелось бы мне рассмотреть поближе жизнь этих господ. Хотелось бы мне заглянуть в гостиную, куда видишь только иногда отворенную дверь, за гостиную еще в одну комнату. Эх, какое богатое убранство! Какие зеркала и фарфоры. Хотелось бы заглянуть туда, на ту половину, где ее пр-во. в будуар. как лежит там разбросанное ее платье, больше похожее на воздух, чем на платье. Хотелось бы заглянуть в спальню. там-то, я думаю, чудеса, там-то я думаю, рай, какого и на небесах нет. Посмотреть бы ту скамеечку, на которую она ставит, вставая с постели, свою ножку, как надевается на эту ножку белый, как снег, чулочек. » (III , 199-200).

Наконец, в якобы перехваченных письмах собачки Меджи Поприщина интересует, прежде всего, служебная карьера директора, а уж потом — интимная жизнь дочери: «Теперь-то, наконец, я узнаю все дела, помышления, все эти пружины, и доберусь наконец до всего. Эти письма мне все откроют. верно, там будет. портрет и все дела этого мужа. Там будет что-нибудь и о той, которая. ничего, молчание. » (III , 201).

Однако стремление Поприщина войти в заповедный высший свет обнажает его глубоко раздвоенную самооценку. С одной стороны, он одержим утверждением своего дворянского достоинства, и потому презирает «плебеев»: «Я разве из каких-нибудь разночинцев, из портных или из унтер-офицерских детей? Я дворянин» (III, 198); «. подлые ремесленники напускают копоти и дыму из своих мастерских такое множество, что человеку благородному решительно невозможно здесь прогуливаться» (III, 200); «Ведь это черный народ. Им нельзя говорить о высоких материях» (III, 208). Поприщин ненавидит «черный народ» тем больше, что его самолюбие то и дело уязвляется их неуважением: «Я терпеть не могу лакейского круга: всегда развалится в передней и хоть бы головой потрудился кивнуть. Да знаешь ли ты, глупый холоп, что я . благородного происхождения. » (III, 197).

А с другой стороны, в отношениях с обожаемым директором Поприщиным владеет безмерное самоуничижение: «Наш директор должен быть очень умный человек. Весь кабинет его уставлен шкафами с книгами. Я читал названия некоторых: все ученость, такая ученость, что нашему брату и приступа нет: все или на французском или на немецком. А посмотреть в лицо ему: фу какая важность сияет в глазах. Да, не нашему брату чета! Государственный человек» (III, 196). Все действия Поприщина в отношении кумира пронизывает угодничеством слуги: «. Сегодня среда, и потому я был у нашего начальника в кабинете. Я нарочно пришел пораньше и, засевши, перечинил все перья» (III, 196). И сослуживцев Поприщин ненавидит потому, что подозревает их в посягательствах на его лакейские функции. Начальник отделения «. верно, завидует, что я сижу в директорском кабинете и очиниваю перья для его превосходительства» (III, 193).

В результате главным и непреодолимым препятствием между Поприщиным и желанным ему петербургским светом оказывается он сам. Ему не запрещено говорить ни с директором, ни с его дочерью, но он, вопреки своему страстному желанию, способен лишь односложно отвечать на их вопросы, обращенные к нему как к слуге: «. как глянула: солнце, ей богу, солнце! Она поклонилась и сказала: «Папа здесь не было?». «Ваше превосходительство», хотел я было сказать, «не прикажите казнить, а если уже хотите казнить, то казните вашею генеральскою ручкою». Да, черт возьми, как-то язык не поворотился, и я сказал только: «никак нет-с» (III, 196- 197). Ср.: «Я думал несколько раз завести разговор с его пр-вом, только, черт возьми, никак не слушается язык: скажешь только, холодно или тепло на дворе, а больше решительно ничего не выговоришь» (III, 199).

При всем своем самолюбии и амбициях, Поприщин в глубине души вполне осознает свои реальные достоинства и вытекающие отсюда служебные и брачные перспективы. Чувство собственной неполноценности оказывается у него оборотной стороной восторга слуги в отношении господ. Под влиянием этого восторга Поприщин сакрализует господский мир, непроизвольно делая недоступность составляющей его совершенства. Именно это раздвоение самооценки, а отсюда и собственных устремлений побуждает Поприщина перенести их в область воображения, превратив собаку своей избранницы Меджи в тайного оракула. Для понимания смысла якобы похищенной Поприщиным собачьей «переписки» следует иметь в виду, что она от начала до конца выдумана им самим, уже погружающимся в безумие. И потому, став «вторым я» героя, Меджи в своих письмах полностью отражает раздвоение этого «я». В начале письма своей товарке Фидели, она «рассказывает» Поприщину о своей хозяйке то, что он хотел бы услышать. Но, заводя речь о самом Поприщине, собака парадоксальным образом начинает говорить мучительную для него правду. То есть — голосом придуманного им оракула Поприщин непроизвольно озвучивает реальную самооценку! И на ее основании логически предвидит (опять-таки голосом Меджи!), что его избранница суждена другому.

В результате «чтение» Поприщиным писем Меджи оказывается спором двух «голосов» героя: его собственного — выражающего желания и амбиции, — и второго: переданного собаке и озвучивающего невыносимую правду. Вот примеры этого раздвоения поприщинского голоса:

Собачий: «. вошел лакей и сказал: «Теплов» — «Проси», закричала Софи и бросилась обнимать меня. «Ах, Меджи. Если б ты знала, кто это: брюнет, камер-юнкер, а глаза какие! Черные, светлые, как огонь. »

Собственный: «Мне. кажется, здесь что-нибудь да не так, не может быть, чтобы ее мог так обворожить камер-юнкер. ».

Собачий: «Мне кажется, если камер- юнкер нравится, то скоро будет нравиться и тот чиновник, который сидит у папа в кабинете. Ах, ма шер, если бы ты знала, какой это урод. Совершенная черепаха в мешке. Фамилия его престранная. Он всегда сидит и чинит перья. Волоса на голове его очень походи на сено. Папа всегда посылает его вместо слуги. Софи никак не может удержаться от смеха, когда глядит на него. »

Собственный: «Врешь ты, проклятая собачонка! Экой мерзкий язык. »

Собачий: «. у нас в доме теперь большие перемены. Камер-юнкер теперь у нас каждый день. Софи влюблена в него до безумия. Папа очень весел. Я даже слышала. что скоро будет свадьба; потому что папа хочет непременно видеть Софи или за генералом, или за камер-юнкером. ».

Собственный: «Не может быть. Враки! Свадьбе не бывать! Что ж из того, что он камер-юнкер. Ведь это. не какая-нибудь вещь видимая. Ведь через то, что он камер-юнкер, не прибавится третий глаз на лбу. » (III, 204-206).

«Прекращая» читать (а на деле фантазировать) собачью переписку и разрывая письма «проклятой собачонки», Поприщин косвенно признает, что даже в воображении не в силах забыть о том, кто и каков он на самом деле, и заглушить свой правдивый внутренний голос. В результате собака из волшебного помощника героя превращается в непобедимого сторожа заповедного петербургского мира вообще и его избранницы в частности. Но и в качестве сторожа — врага собака остается вторым «я» и оракулом героя, поскольку озвучивает его самооценку. Себя же Поприщин наделяет противоположной «собачьей» ипостасью изгоя, пожизненно обреченного оставаться на границе недоступного и оттого тем сильнее обожаемого им мира.

Читайте также:  Как похожа собака лабрадор

Итак, умственная афера Поприщина с собакой — оракулом соединяет текст и контекст повести о псе Бергансе, ставшем оракулом не лирического героя, а реального Гофмана. Собака символически замещает героя / автора сначала как сторожа правильного мира, а затем как изгоя мира «злого принципа». В отличие от гофмановского романтика, для Поприщина мир петербургского «злого принципа» таит в себе безмерный соблазн. Эта глубоко социальная влюбленность «маленького человека» в господский мир предопределяет и его раздвоенную самооценку, и выбор возлюбленной, и, в конечном счете, его отношение к ней (отношений с нею не может быть в принципе!) с помощью мифологической, фольклорной и литературной символики собаки. Раздвоенное «я» Поприщина сначала делает собаку помощником — медиумом, позволяя ему мысленно проникнуть в высший мир, а затем превращает в сторожа Петербурга, возвращая Поприщину собачью ипостась изгоя петербургского мира.

Источник



Кто такая собака гоголь

Был ли Гоголь псовым охотником?

О том, что охота и его атрибутика интересовали писателя, можно сказать утвердительно, познакомившись с «Повестью о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Конфликт между двумя старыми приятелями разыгрался из-за охотничьего ружья. Напомню, что Иван Иванович увидел во дворе Ивана Никифоровича ружье, вывешенное для просушки, и справедливо стал рассуждать: «Что ж это он? стрелять не стреляет, а ружье держит? На что ж оно ему? А вещица славная! Я давно себе хотел достать такое. Мне очень хочется иметь это ружьецо: я люблю позабавиться ружьецом». Отдай Иван Никифорович ружье своему старому приятелю взамен бурой свиньи и двух мешков овса — не было бы ни оскорбительных слов, ни действий, ни многолетней судебной тяжбы. Но. Иван Никифорович ружье не отдал.

Еще одна история о ружье помогла Гоголю создать знаменитую повесть «Шинель». Писателю рассказали об одном страстном охотнике, мечтавшем купить хорошее ружье. Крохотное жалованье мелкого чиновника долго не позволяло накопить нужную сумму, но радостный миг все же настал, охотник в лодке отправился на утиную охоту. Плавно скользила лодка по апрельской воде, изредка встречались льдины. Вдруг случилось непредвиденное: ружье неожиданно скользнуло из качнувшейся лодки и утонуло. Все это настолько потрясло охотника, что тот вскоре умер. Гоголь несколько переосмыслил услышанное — Акакий Акакиевич Башмачкин собирает деньги не на ружье, а на шинель. И шинель не тонет, а ее отнимают грабители.

Занимался ли Гоголь псовой охотой? Возьмем главное произведение всей его творческой жизни — «Мертвые души». Здесь писатель демонстрирует широкие познания в деле охотничьего собаководства. Особенно в эпизоде, когда Чичиков оказался в гостях у Ноздрева: «Вошедши во двор, увидели там всяких собак, и густопсовых, и чистопсовых, всех возможных цветов и мастей: муругих, черных с подпалинами, полово-пегих, муруго-пегих, красно-пегих, черноухих, сероухих. Тут были все клички, все повелительные наклонения: стреляй, обругай, порхай, пожар, скосырь, черкай, допекай, припекай, северга, касатка, награда, попечительница. Ноздрев был среди их совершенно как отец семейства, все они, тут же пустивши вверх хвосты, зовомые у собачеев правилами, полетели прямо навстречу гостям и стали с ними здороваться. Штук десять из них положили свои лапы Ноздреву на плечи. Обругай оказал такую же дружбу Чичикову и, поднявшись на задние лапы, лизнул его языком в самые губы, так что Чичиков тут же выплюнул. Осмотрели собак, наводивших изумление крепостью черных мясов. Хорошие были собаки. Потом пошли осматривать крымскую суку, которая была уже слепая и, по словам Ноздрева, должна была скоро издохнуть, но года два тому назад была очень хорошая сука; осмотрели и суку — сука, точно, была слепая».

Чувствуется, что писатель знаток собак. Следовательно, Гоголь был псовым охотником или по крайней мере хорошо знал это дело. Но давайте не будем спешить с выводами, а посмотрим более ранние редакции 1-го тома «Мертвых душ». Эта же оценка там описывается по-другому: «Я тебе, Чичиков, покажу теперь пару щенков самой чистой псовой породы»,— сказал Ноздрев и повел их к низенькому домику, окруженному большим, загороженным со всех сторон двором. Вошедши в этот двор, увидели там Разбоя, Раздора, Налетку, Красотку, Птицу, Змейку, которые, пустивши мельницами хвосты, побежали во весь галоп к ним навстречу и начали здороваться с ними совершенно без всякой церемонии. Штук десять из них положили свои лапы Ноздреву на плечи. Разбой оказал такую же дружбу и Чичикову и, поднявшись на задние (лапы) ноги, лизнул его языком в самые губы, так что Чичиков тут же выплюнул. Осмотрели щенков: хорошие были щенки. »

Видим существенную разницу — Гоголь в последней редакции «Мертвых душ» (в октябре — декабре 1841 года) углубил содержание отрывка о собаках: уже нет «мельниц-хвостов», нет собачьего «галопа» и «ног», а есть «правила», «лапы» и т. д. В чем секрет произошедшей метаморфозы?

Думается, что Гоголь повстречался со специалистом-охотником и тот дал ему исчерпывающую консультацию. Кто это был? Неизвестно. Возможно, Аксаков. Но что за встреча состоялась, можно сказать с уверенностью — материалы «Записных книжек» Гоголя свидетельствуют об этом — писатель подробно записал все, что касается охотничьих собак.

Давайте познакомимся с частью этого своеобразного конспекта;

«Густопсовые.
Чистопсовые.
Чистопсовые — гладкие, с шерстью, длинною на хвосте и на ляжках, т. е. на черных мясах.
Густопсовые — с шерстью, длинною по всей собаке. (Цвет. Черная с подпалиной).
Крымские — с длинными ушами висячими.
Хортая — гладкая, короткая шерсть.
Горские — бесхвостые и полухвостые, куцые и полукуцые.
Брудастая — с усами и с торчащей шерстью.
Выборзок — смесь, ублюдок.

Цвет:
Мазурка — красная собака с черным рылом.
Черная с подпалиною — с красной мордой.
Муругая — искрасна-черная, с черным рылом.
Половая — желтая.
Половопегая — по белому желтые пятна.
Муругопегая — по желтому черные пятна.
Краснопегая
Черноухая
Сероухая

Стати:
Голова: щипец, чтоб длинен и тонок.
Ребра:
Достоинство ребер: бочковатость, выпукловатость.
Лишняя маленькая кость в боку называется сарная кость — примета резвости; впрочем, ныне опровергаемая.
Толщина и крепость черных мясов: Ширина собаки в заду между ключицами и двух задних ног по крайней мере на ладонь.
Хвост называется правило, достоинство его в тонкости: хорошее правило то, которое в серпе.
Правило в серпе — хвост, имеющий форму серпа.
Достоинство ног — в прямизне, сухости и в сжатости пальцев.
Когти называются зацепами, чем более она стоит на корточках и менее захватывается земля.
Лапа в комке — сжатая лапа. Недостатки:
Вислозадая — когда зад свис, нет постепенной.
Прилобистая — когда лоб широк.
Подъуздая — когда ряд зубов нижней челюсти входит под верхнюю.

Клички:
Стреляй,
Обругай, Архид,
Скосырь, Северга,
Терзай, Скосырка,
Азарной, Касатка,
Наян, Награда,
Буран, Ведьма,
Черкай, Крамфа,
Мазур, Юла (во время травли охотник зовет Юлинькой)
Саргуш, Нахор, Пожар.

Почти весь материал «Записных книжек» о собаках был использован писателем в «Мертвых душах» в IV части 1-го тома. Зачем Гоголю нужно было делать эти заметки? Будь он охотником — необходимости вести их не существовало бы. Быть может, он хотел стать охотником? Вряд ли, в литературных мемуарах современников Гоголя нередко подчеркивалось ироническое отношение писателя к охотникам и к охотам. Гоголь видел себя прежде всего художником слова, призванным сказать людям нечто новое и очень важное, поэтому-то так требовательно относился к себе, работая над поэмой «Мертвые души», создавая ее более 10 лет — до самой смерти.

Истинный писатель, по мнению Гоголя, обязан глубоко знать то, о чем он пишет. Главный предмет литературы — жизнь человека, которая, как известно, имеет великое множество граней, и Гоголь неустанно их исследовал и познавал.

Есть в «Мертвых душах» одна «охотничья» загадка. Ноздрев говорит Чичикову: «Я тебе, Чичиков, покажу отличнейшую пару собак: крепость черных мясов просто наводит изумление, щиток — игла!» При чтении данного эпизода большинству читателей приходилось и приходится воспринимать написанное в контексте, догадываться, что «щиток — игла» — это признак или показатель каких-то удивительных особенностей охотничьей собаки. Что же на самом деле это означает?

Ни один из известных мне словарей русского языка не дает толкования этому термину*. В «Записной книжке» Гоголя: «крепость черных мясов — это ширина собаки в заду между ключицами и двух задних ног по крайней мере на ладонь». О «щитке» нет ни слова. Характерно, что вся специальная терминология, встречающаяся в «Мертвых душах», имеется в записной книжке писателя. Там есть и термин «щипец». Читаем запись у Гоголя — «голова: щипец, чтоб длинен и тонок». Следовательно, у Гоголя первоначально было не «щиток — игла», а «щипец — игла»! Как смогла произойти эта ошибка? Возможно, после переписки рукописи была допущена описка — «щипец» превратился в «щиток»! Если это так, то вот уже без малого полтора века персонаж «Мертвых душ» — Ноздрев произносит совершенно абсурдное слово — «щиток». Все это еще раз подтверждает наше предположение, что Гоголь не был псовым охотником, так как в противном случае он сумел бы заметить указанное несоответствие.

* Не встречается он и в работах Л.П.Сабанеева «Охотничий календарь. Справочная книга для ружейных и псовых охотников».

Источник